Блог Олега Анисимова

Entries by tag: СССР

[sticky post]Верхний пост. Ответы на часто задаваемые вопросы
BW
oleganisimov
20140112_020813-001

Этот пост я сделал специально, чтобы давать на него ссылку тем, кто задаёт мне одни и те же вопросы :)

Чем я занимаюсь?
Консультирую по маркетингу и стратегии.
Инвестирую в стартапы, в частности, в сервис дизайнерского ремонта интерьера Tim&Team. По паролю «Анисимов» вам там дадут скидку в 50 тысяч рублей.
Вхожу в совет директоров интернет-бухгалтерии «Моё дело», которая позволяет малому бизнесу за очень небольшие деньги (от 777 рублей в месяц для ИП без сотрудников до 1230 рублей в месяц для ИП или ООО с сотрудниками) избавиться от проблем с ведением бухгалтерии. Пройдя по этой ссылке и став клиентом, вы получите 1500 рублей лично от меня.
В качестве хобби делаю проект «Вкладер» — личные финансы с умом.
Веду телеграм-канал
«Финсайд». Для тех, у кого нет телеграма, информация дублируется на сайте.
В 2014-2018 годах выступаю генеральным продюсером финансовых форумов FinBranch и FinNext.
FinNext в шестой раз состоялся 15 февраля 2018 года.
Продюсер книги Бориса Александрова «Сырок. История моей жизни и бизнеса». Вышла весной 2016 года в издательстве «Манн, Иванов и Фербер».
Бизнес-информацию публикую на сайте Анисимов.Биз.

Почему я покинул банк «Тинькофф Кредитные Системы»?

Read more...Collapse )
За чем будущее?
Не буду оригинален: за социальными и мобильными технологиями.


Я в мобильно-социальных сетях

facebook LinkedIn-32 instagr gplus fslogo_odnoklassniki

Гречка, Земфира и Монеточка, конечно, молодцы, но ведь и раньше были певицы
BW
oleganisimov

Мария Пахоменко «Ой, вы ночи, матросские ночи»



Мой любимый анекдот из 1983 года
BW
oleganisimov
С удивлением обнаружил, что этот анекдот, который я любил рассказывать в начальной школе, в интернете полностью отсутствует. Исправляю ситуацию.

= Сталинское время. Приносит Корней Иванович Чуковский стихотворение в издательство, начинает читать:
«Муха, Муха-Цокотуха,
Позолоченное брюхо,
Муха по полю пошла,
Муха денежку нашла».
Цензор издательства говорит: «Тяжело в стране. У народа денег нет, а у вас какая-то муха денежку нашла. Непорядок!».

= Наступает хрущёвское время.
Чуковский снова идёт в издательство:
«Муха, Муха-Цокотуха,
Позолоченное брюхо,
Муха по полю пошла…»
Цензор: «Стоп, у нас поля кукурузой засеяны. Муха по полю ходит, урожай портит. Так не пойдёт!»

= Брежневское время.
Чуковский: «Муха, Муха-Цокотуха,
Позолоченное брюхо…»
Цензор: «Вы же знаете, стране золота не хватает, а у вашей мухи брюхо позолоченное. Не годится!».

= Андроповское время.
Чуковский: «Муха, Муха-Цека….»
Цензор: «ЦК прошу не трогать».


Интервью Керенского, 1964 год
BW
oleganisimov
Нас всегда знакомили с версией событий 1917 года от большевиков. Интересно послушать и главу временного правительства Керенского.

Интервью 1964 года.

В 1917 году ему было 36 лет, а в 1964-м — 83 года.



https://www.youtube.com/watch?v=wA225DBywU4

Интервью А. Ливену. 1964 (Публ. – Евгений Соколов)

А. Ф. Керенский: мой 1917-й

Интервью с последним премьером Временного правительства России Александром Федоровичем Керенским князь Александр Андреевич Ливен, сотрудник Русской секции Radio Canada, записал в Нью-Йорке в 1964 году. Оно было передано на коротких волнах вторично в 1967 году, когда в Монреале проходила выставка «Экспо-67», а в СССР торжественно готовились отметить 50-летие Октябрьской революции. Передача вызвала протест советских властей.
Это самое длинное из сохранившихся интервью А. Ф. Керенского. Оно особенно интересно тем, что в нем он подробно вспоминает о своем бегстве из Петрограда накануне большевистского переворота в октябре 1917 года. Очевидно, что А. Ф. Керенский настаивает на собственной интерпретации всех тех событий, и с его рассказом многие из русских эмигрантов – участников 1917-го – не согласились бы, будь они живы. Нам, однако, представляется, что любое воспоминание очевидцев тех событий, тем более – одного из их организаторов, сегодня представляет бесценное историческое свидетельство.
Светлейший князь Александр Андреевич Ливен – племянник начальницы Смольного института благородных девиц Елены Александровны Ливен. После революции рос в Болгарии, затем учился в Румынии. В Канаде работал на Radio Canada. В 1964 году специально навестил Керенского в Нью-Йорке, чтобы проинтервьюировать того. Запись хранилась в архивах Русской секции Радио. После закрытия Секции в июне 2012 года архивы были скопированы ее последним координатором Евгением Соколовым, долголетним сотрудником Радио. Radio Canada ликвидировало архив Русской секции.

Александр Ливен. – Мы думаем, нет необходимости объяснять, кто такой Александр Керенский. Если мы сейчас унесемся в прошлое, в 1917 год, то имя этого человека тотчас же появится у нас на устах. И сегодня я имею большое удовольствие беседовать с Александром Федоровичем, который, я надеюсь, расскажет нам, как произошли те события, участником которых он был. Александр Федорович, первый мой вопрос: что привело Россию к тому, что произошла смена правительства и Временное правительсто стало во главе всей страны?

Александр Керенский. – Причина основная – это, конечно, война 1914 года. Перед войной Россия была на самом высоком уровне своего культурного, политического и экономического развития. А во время войны всю войну внутреннюю, борьбу между умирающей монархией, которая кончалась именно эпохой Распутина, и общественным мнением, всеми группами и политическими партиями, представлявшими из себя огромное большинство русского населения, было решено остановить. И лозунгом было: война – до свержения Россией очень могущественного врага – Германии, вместе с Турцией, Австро-Венгрией и так далее. Мы, Россия, были, со своей стороны, членами так называемого союза – Антанты (то есть союза России, Англии, Франции, а впоследствии еще Италии и таких малых государств, как Бельгия и других). Но, к сожалению, император Николай Второй <...> это перемирие, предложенное нами, он принял за <...> отказ от внутренней борьбы, за доказательство того, что оппозиция признала себя побежденной этим взрывом патриотических чувств русского народа. И что бы ни говорили в своих писаниях ленины, троцкие и прочие вожди коммунистического периода русской истории, подъем тогда был не только среди верхов, среди интеллигенции, среди так называемого буржуазного класса, а на войну пошло все крестьянство и все рабочие. Единодушие. Никогда за всю историю России мобилизация не проходила с такой точностью, как в 1914 году. И в «Истории Октябрьской революции» под редакцией Покровского1 было сказано, что первые месяцы войны весь рабочий класс был охвачен шовинизмом. Коммунистическая партия потеряла все свои позиции, уже тогда имевшиеся на фабриках, заводах. И в течение этих трех лет, с четырнадцатого до семнадцатого, постепенно положение складывалось все более критическим и катастрофическим, потому что, несмотря на все попытки Великих князей и министров, буржуазного общественного мнения и всей остальной России, убедить (Николая Второго) в необходимости вести войну объединенными силами народа и правительственной власти, у нас этого не было – как во всей Европе; в Англии, Франции, Германии, Австрии – повсюду с самого начала войны к участию в управлении были призваны представители так называемых трудовых масс. Преследования продолжались. Потом начались интриги, не интриги самого Государя, а интриги его окружения, Распутина, Щегловитова и так далее. Эта пропасть между властью и народом становилась все глубже и глубже. И начался, собственно говоря, в 1916-м году, осенью, уже революционный процесс. Этого население не понимало. Население считало, наоборот, что реакция усиливается, что все попытки убедить правительство переменить политику не удались и что Россию ожидает мрачное время полного торжества так называемых темных сил. Я в это не верил. В Москве и в Петербурге на закрытых собраниях, на которых собирались левые и представители той самой, впоследствии коммунистической, партии, например Шапошников, Юренев и другие, присутствовали также представители средних слоев русского населения, либералы, кадеты, демократы, кооператоры. Все это общественное мнение не понимало, что мы находимся уже в начале революции. Этого не понимало и правительство. Все организации, работавшие на оборону и спасшие Россию от окончательного разгрома еще в 1915 году, все эти организации – Союзы городов, Союзы земств, кооператоры – преследовались, в особенности рабочие группы, которые образовались при Комитете, созданном высшей буржуазией для укрепления обороны и развития промышленности для благополучного окончания войны2. Эта группа оборонцев-рабочих, которых тогда коммунисты называли презрительно гвоздевщиной, была уничтожена по совершенно ложным основаниям. В январе–феврале 1917 года правительственный Петербург под руководством полусумасшедшего министра внутренних дел Протопопова стал готовить переворот. Стал подготовлять войска, полицию, жандармерию к тому, чтобы после искусственно вызванных голодных беспорядков в Петербурге разгромить всю патриотическую, работавшую на оборону Россию, с Государственной думой во главе.
Твердая Государственная дума в это время, в 1916–17 годах, играла очень важную роль; это был единственный свободный источник, чтобы говорить народу правду о положении в стране, чтобы объединиться. И авторитет Государственной думы, хотя она происхождения была очень консервативного, – авторитет этой Думы во всей стране и в армии, в особенности, был огромный. И в последний момент, когда Протопопов, а главное, его окружение (сам он был человек, практически не способный управлять страной) решили, что настал момент нанести удар по остаткам конституционной России и восстановить неограниченное самодержавие во имя победы, когда Дума внезапно была в ночь на 27 февраля распущена – то есть отсрочено ее заседание, – вот тут случилось чудо. А чудо заключалось в том, что бунтовавшие до этого солдаты пошли со всех сторон к Думе и заявили, что они будут вместе с народным представительством защищать национальные патриотические интересы народа. Государь Николай Второй имел мужество – увидав, что он своим планом восстановления самодержавия достичь того не может, но может вызвать Гражданскую войну, – прекратить дальнейшее сопротивление и отказался от престола. И тогда из представителей тогдашнего большинства в Государственной думе, очень либерально-консервативного – называлось «Прогрессивным блоком», вместе с его единомышленниками в Государственном Совете было создано первое Временное правительство свободной республиканской России...

А. Л. – В котором какое место занимали вы?

А. К. – В этот кабинет, который должен был быть кабинетом при регенте Наследника, я не был включен, и меня никогда ни в какие списки состава будущего кабинета, которые ходили по России, и в Москве в особенности, меня никогда не включали. Я никогда не думал, что я буду в правительстве. Но за эти три дня – ведь, собственно говоря, вся революция в России произошла за 72 часа: 27-го вечером было отсрочено заседание Государственной думы, а 2 марта днем Государь подписал свой Манифест об отречении, – вот за эти три дня <...> пе-ревернулась не только политическая история России, но и социальная. Представители Прогрессивного блока (как, например, председатель кадетской Партии народной свободы3) считали, что правительство будет правительством Прогрессивного блока с его программой, чрезвычайно умеренной и написанной в расчете на сохранение не только старого политического строя в смысле сохранения монархии, но и социального строя. Но за эти три дня их программа оказалась никуда не годной. И в последний момент сами члены нового правительства, организованного Государственной думой, почувствовали, что они не могут теперь явиться перед народом в том составе, в котором они были. И они обратились к председателю меньшевистской социал-демократической партии в Думе Николаю Сергеевичу Чхеидзе и ко мне – я тогда был председателем Трудовой группы 4-й Государствен-ной думы – с просьбой вступить во Временное правительство: Чхеидзе как министр труда, я как министр юстиции. В это время случайными людьми в случайном порядке уже был образован Совет рабочих депутатов – они вспомнили традиции 1905 года. Этот Совет рабочих депутатов Петербурга, организованный днем 27 февраля, очень быстро вырос в силу, которая вокруг себя объединила все рабочее население и солдат в казармах (опять-таки, только в одном Петербурге, на несколько мгновений – на 2 дня, солдаты в казармах оказались без офицеров). И это был очень интересный, трагический, час в русской истории.
У представителей Государственной думы было патриотическое сознание, что надо защищать Россию – так же, как защищали ее при монархии, и поэтому были организованы переговоры между Советом рабочих депутатов и Временным комитетом Государственной думы для образования совместного нового правительства. Тогда случайные вожди тогдашнего Совета, которые в большинстве состояли из открытых или скрытых сторонников крайне левой партии, тогда они постановили на огромном собрании Совета рабочих депутатов (солдат там еще не было) не пускать в состав нового буржуазного правительства ни одного из представителей демократии, которую они понимали как трудовую демократию, революционную демократию, которая тогда только начиналась. Когда это решение было вынесено, я сначала хотел все бросить и уйти навсегда.
Я ушел домой. После мучительной ночи я представил себе, что будет, если в этой новой России с этими новыми сословиями-классами, если хотите – трудовой России, сложится ситуация, при которой между правительством и Советами начнется междоусобица, если не будет сохранено единство, власть в одном общегосударственном центре. Я вернулся и дал согласие Временному комитету Государственной думы войти в правительство. И с тех пор, с этого дня – 1 марта, и до последнего дня 25 октября, и даже позже – до 1 ноября, я был в самом центре неврологической точки, если хотите, – я был в самом центре событий в России.

А. Л. – Мне кажется, теперь нашим слушателям понятно, отчего каждое слово, сказанное Александром Федоровичем Керенским, является действительно звуком истории.
(Конец записи первой части радиоинтервью)


А. Л. – Пришла новая власть в России. Из кого же она состояла?

А. К. – Она состояла из представителей левых буржуазных партий. Там были кадеты, прогрессисты и беспартийные люди4. Из беспартийных первое место [занимал], по влиянию, которое имел, князь Георгий Евгеньевич Львов. Рюрикович. Стариннейшего рода, человек, который всю свою жизнь был самым чистым демократом, который все свои силы и все свои знания отдавал на службу народу – не только народу как нации, но и народу как низовой трудовой части. И крестьянству, в особенности. Это был замечательный человек. Потом там были лидер московской кадетской партии Павел Николаевич Милюков5, лидер октябристской партии Александр Иванович Гучков6, потом, из кадетской партии, был молодой и очень способный человек Николай Виссарионович Некрасов7; был товарищ председателя партии прогрессистов8, которые по своей политике в Думе были левее, чем кадетская партия. Одним словом, все правительство было, на языке левых, буржуазным правительством.

А. Л. – Простите, но можно ли из этого вывести заключение, что это правительство интересовалось только целями и интересами буржуазии?

А. К. – Нет, но это правительство своими буржуазными классовыми интересами так же мало интересовалось, как и я... Я никогда не забуду этих первых дней во Временном правительстве, когда мы все были охвачены только одним общим чувством – необходимостью спасти Россию от разгрома и установить в ней демократический строй, опирающийся на новое большинство населения.

А. Л. – Это и были основные цели нового правительства?

А. К. – Основные цели нового правительства были продолжать оборону страны и установить подлинно демократическую власть, опирающуюся на интересы большинства населения тогдашней Российской империи.

А. Л. – А каковы были первые мероприятия Временного правительства?

А. К. – Первым мероприятием Временного правительства была очевидно гениальная амнистия. Как министр юстиции, я помню, как с невероятным, удивительным чувством радости подписывал телеграммы в Сибирь, губернаторам, об освобождении большевистской пятерки, которая была сослана в начале войны 1914 года; об освобождении социал-демократической фракции, которая была почти вся целиком осуждена на каторжные работы; об освобождении «бабушки русской революции» Брешко-Брешковской9, закадычной потом моей подруги, – старухи 70-ти с лишним лет, которая всю жизнь отдала борьбе с режимом, никогда даже не имея собственной квартиры и собственной одежды, – это была замечательная женщина! И страна сразу почувствовала, что пришла власть совсем не та, что была раньше. И совсем не буржуазная власть, а власть, представляющая собой народы России.

А. Л. – Александр Федорович, вы были тогда министром юстиции, вы подписывали эти телеграммы. Вы сказали, что подписали телеграмму об освобождении пятерки коммунистов, которые тогда были сосланы. Таким образом, не только всем сосланным, но и также всем скрывавшимся в то время, находившимся на нелегальном положении, в том числе и коммунистам, вы дали право стать легальными гражданами России.

А. К. – Один из первых актов, который был выработан министерством юстиции, был уничтожение всех сословных, национальных, религиозных и прочих ограничений для какой бы то ни было категории русского населения.
А. Л. – Таким образом, вы, собственно говоря, ввели ту свободу, к которой всегда стремился русский народ.

А. К. – К которой он стремится и теперь.

А. Л. – Хорошо. Но дело в том, что, дав свободу всем, каким образом вы могли рассчитывать на лояльное к вам отношение со стороны Совета рабочих депутатов?

А. К. – Совет рабочих депутатов тогда не состоял из одних большевиков; Совет рабочих депутатов тогда руководился президиумом, в который входили социал-демократы – большевики и меньшевики, эсеры – правые и левые, трудовики, народные социалисты и целый ряд других маленьких партий и представителей национальных партий. А вопрос о возвращении в Думу этой самой пятерки – он ставился еще не мной, он ставился Прогрессивным блоком в 1915 году, потому что осуждение в феврале 1915 года этой пятерки, которая вся состояла из рабочих и которые не успели еще даже прочесть знаменитые 21 пункт пораженческой декларации Ленина10, – их спровоцировали на то собрание11. Собрание было немедленно окружено полицией и жандармами, и все они были арестованы и судимы. Я знал всю пятерку отлично. Между ними не было тогда, простите ме-ня за выражение, «злостных пораженцев», злостных людей, которые во имя осуществления мировой революции в индустриальных западных странах приносили в жертву коренные [интересы] русских трудящихся масс.

А. Л. – Итак, произошла смена власти, начались новые мероприятия. Что касается печати – каковы были мероприятия Временного правительства?

А. К. – Полная свобода. Полная свобода высказывания для всех партий без исключения. В наше время «Правда», до июльского восстания, и все остальные левые органы так же были свободны, как и органы либеральные и какие угодно другие. Свобода печати, свобода слова, свобода совести – все это было сразу введено в России и было принято восторженно всем населением. В этом была сила Временного правительства, которое физической силы вообще не имело.

А. Л. – Хорошо, вот происходит перемена... Одновременно на фронте идет упорная борьба с внешним врагом. Какова была точка зрения Временного правительства на войну?

А. К. – Мы все считали (я не говорю о двух членах, которые имели несколько иные точки зрения), что новая Россия, опирающаяся на но-вые пришедшие к власти и сочувствовавшие слои населения, не может воевать за империалистические, безгранично хищные, я бы сказал, цели войны. Но мы считали, и это было сказано в нашем первом манифесте к народу, что Россия должна защитить свои рубежи. А так как тогда была не только война между Россией и Германией, а мировая всеевропейская война, когда все великие державы распались на два враждебных лагеря, <...> cудьбы всех народов Европы, распавшейся на две коалиции, были скованы между собой, то надо бороться за новые цели войны, но нельзя выходить сепаратно из общей войны, тогда и бывшие друзья, и бывшие враги, одинаково, вместе растащат достояние России.

А. Л. – Но на российском небосклоне появляется новая величина – это партия большевиков. Каково было отношение Временного правительства в самом начале к этой партии?

А. К. – Такое же, как и ко всем остальным. Но <...> как только было получено сообщение, неожиданное для Ленина, что вместо торжества реакции реакция вообще исчезла и власть перешла в руки представителей народа, он прислал директиву, телеграмму, в Стокгольм своим едущим в Россию домой эмигрантам, в которой говорилось: никакого доверия новому правительству. <...> Он сразу и безоговорочно занял позицию, враждебную новой народной свободной Рос-сии. Еще можно было как-то понять, когда при старом режиме, живя в Швейцарии, в своем социал-демократическом журнальчике он писал, что при всех условиях поражение России – самое меньшее зло... Потому что русское правительство есть центр, ядро европейской реакции. Но ведь этого же больше не было! Ведь если бы он не был ничем связан, если бы не было этой безумной идеи, что нужно превратить Россию в плацдарм (о чем он говорил иностранным журналистам, когда большевики пришли к власти) – в плацдарм авангарда западного пролетариата, где будет настоящая индустриальная рабочая пролетарская революция, – чуть ли не через 6-8 месяцев после российской... Несмотря на это, никаких препятствий, чтобы российская большевистская рабочая партия существовала на равных условиях со всеми остальными, не было.

А. Л. – И таким образом, с вашей стороны не было также никаких препятствий к приезду Ленина в Россию?

А. К. – Не было никаких препятствий. Но все остальные эмигранты, за тем исключением, которые поехали вместе с Лениным через Германию, они все ждали тогда проезда через союзные страны и Швейцарию (это было довольно долго и трудно). И все они вернулись в Россию более или менее благополучно, раньше или позже, в течение марта и апреля. Я не буду сейчас говорить обо всей закулисной стороне этой истории, которую я отлично знаю, но с самого начала возвращения эмигрантов в Россию после амнистии, с самого начала группа Ленина и Мартова12, эсдека-интернационалиста, через немецких социал-демократов вошла в сношения с Берлином, чтобы получить проезд в Россию через воюющие с ней страны.

А. Л. – Но некоторые выражали мнение, что у него не было другого выхода. А теперь вы говорите, что другие эмигранты приехали в Россию [иначе].

А. К. – Выход был, другие же приехали. Надо было набраться терпения. Тот же Павел Николевич Милюков, которого с самого начала ста-ли представлять как совершенно дикого реакционера, – он выбивался из сил, чтобы добиться от западных союзников пропуска в Россию. И он бы [Ленин] добился. И Троцкий, который был арестован, возвращаясь из Нью-Йорка в Англию. Он по требованию Милюкова был освобожден и приехал в Россию. Но этот проезд Ленина и его партии, и кое-кого из эсдеков и левых эсеров, через Германию нельзя понять, не зная тех переговоров, тех соглашений, той организации, которая уже тогда была готова к действию.

А. Л. – Вот мы и приходим тогда к положению, что во время Временного правительства неожиданно большевики начали подготавливать путь.

А. К. – Да их путь провалился. Первый путь большевиков, координированный с контрнаступлением германцев в начале июля, и так называемое восстание 3-5 июля – оно было уничтожено. И после этого Ленин в своей специальной брошюре-инструкции, которую он дал партии и которая была издана в Кронштадте большевистской партией в конце июля (она называлась «Лозунги»13) – в этой брошюре он признает, что попытки, как он называл, «в мирном порядке захватить власть», пользуясь лозунгом «Вся власть Советам» (а мирный путь заключался в том, что Советы эсдеков, эсеров, оборонцев и прочих были окружены вооруженными до зубов матросами и солдатами тыловых частей), этот мирный способ захвата власти был больше невозможен. И то, что он называл «реакцией во главе с Керенским», – это была не реакция, это было в точном смысле слова демократическое народное правительство. [Ленин считал], что это «реакция» разложила борьбу, как он называл, мелкобуржуазных социалистических партий – социалистов-демократов и социалистов-революционеров, – и теперь нужно переменить всю тактику, <...> готовиться к тому, что когда реакция в лице Керенского окончательно уничтожит Советы и мелкобуржуазные партии, когда вся сила сосредоточится в пролетариате, – тогда нужно будет организовывать вооруженное восстание. После июльской революции, по признанию самого Троцкого, влияние Троцкого и Ленина и в Советах, и в стране совершенно сходило на нет.

А. Л. – В то время Ленин ушел в подполье и подготавливал свое очередное выступление против Временного правительства...

А. К. – Тогда он еще не подготавливал...

А. Л. – В то время правые круги также работали против Временного правительства. В следующей нашей беседе мы поговорим о том, что известно под названием «Корниловского восстания».

(Конец записи второй части радиоинтервью)

Нью-Йорк–Монреаль, 1964

ПРИМЕЧАНИЯ
1. Очерки по истории Октябрьской революции. Под ред. М. Н. Покровского. В 2-х тт. 1927. М. Н. Покровский (1868–1932) – историк, политический деятель, глава «исторической марксистской школы» в СССР.
2. Центральный военно-промышленный комитет был создан в августе 1915 года для содействия правительственным учреждениям в снабжении армии и флота. Первый председатель – угольный капиталист Н. С. Авдаков, а после его смерти – А. И. Гучков
3. Председатель ЦК партии кадетов в 1917 г. – П. Н. Милюков, члены ЦК в 1917 г.: В. И. Вернадский, Г. В. Вернадский, С. В. Востротин, Д. Д. Гримм, А. В. Карташев, Ф. Ф. Кокошкин, В. Д. Набоков, С. Ф. Ольденбург, гр. С. В. Панина, А. В. Тыркова и др.
4. Временное правительство первого созыва: кн. Г. Е. Львов, председатель Совета министров; кадет П. Н. Милюков, трудовик А. Ф Керенский, кадет Г. В. Некрасов, прогрессист А. И. Коновалов, кадет А. А. Мануйлов, октябрист А. И. Гучков, кадет А. И. Шингарев, предприниматель М. И. Терещенко, центрист В. Н. Львов, октябрист И. В. Годнев.
5. Милюков Павел Николаевич (1859–1943), российский политический деятель, публицист, историк. Лидер Партии народной свободы (Конституцион-но-демократическая партия, кадеты); министр иностранных дел Временного правительства в 1917 г. В эмиграции с ноября 1918 года, сначала в Англии, затем во Франции. Возглавлял Союз русских писателей и журналистов (Париж); в 1921–40 гг. редатировал г. «Последние новости». Умер во Франции.
6. Гучков Александр Иванович (1962–1936), российский политический деятель, лидер партии «Союз 17 октября». Председатель III Государственной думы (1910–11), член Государственного совета (1915–17), военный и морской министр Временного правительства (1917). Участник Белого движения, представитель в Европе по связям с Антантой; председатель Русского парламентского комитета (1921–23); организатор Информационного бюро при Русском экономическом бюллетене. Скончался во Франции.
7. Некрасов Николай Виссарионович (1879–1940, Москва), российский политический деятель, кадет, член III и IV Государственной думы. Министр путей сообщения и министр финансов Времнного правительства (1917). В 1920-х был членом правления Центрсоюза СССР. Несколько раз сидел в ГУЛаге, в 1940 г. расстрелян.
8. Коновалов Александр Иванович (1875–1949), член IV Государственной думы; министр торговли и промышленности (1917). В эмиграции с 1918 г., Франция. Член Общественного комитета помощи русским беженцам; член Временного совета русского масонства в Париже; председатель Совета общественных организаций, с 1930 – почетный председатель исполкома Земгора. Скончался во Франции.
9. Брешко-Брешковская Екатерина Константиновна (1844–1934), одна из создателей и лидеров партии эсеров. Участница русских революций. В эмиграции с 1919 – США, Франция, Чехословакия.
10. Манифест «Война и российская социал-демократия» явился первым официальным документом ЦК РСДРП, выразившим отношение большевистской партии к Первой мировой войне. Напечатан 1 ноября 1914 в № 33 газеты «Социал-демократ».
11. Фракция большевиков IV Государственной думы была представлена: А.Е. Бадаев, Г. И. Петровский, М. К. Муранов, Н. Р. Шагов, Ф. Н. Самойлов, Р. В. Малиновский (в 1914 разоблачен как провокатор и выбыл из Думы). Фракция участвовала в конференции большевиков в Озерках 2-4 ноября 1914. Все участники конференции были арестованы, признаны судом виновными в участии в организации, ставящей задачей свержение государственного строя, и приговорены к ссылке на поселение в Восточную Сибирь, откуда вернулись после Февральской революции 1917.
12. Лев Мартов (Юлий Осипович Цедербаум, 1873–1923, Германия), российский политический деятель, основатель меньшевизма. Вместе с Лениным вернулся в Россию после Февраля 1917-го через Германию. К Октябрьскому перевороту отнесся отрицательно, протестовал против разгона Учредительного собрания. Эмигрировал в 1920; основатель «Социалистического вестника».
13. Тезисы Ленина «Политическое положение» были опубликованы 20 июля 1917 в газете «Пролетарское дело», органе большевиков Кронштадтского Совета рабочих и солдатских депутатов, выходившей вместо закрытой газеты «Голос Правды» («Правда»).

Историк Олег Хлевнюк о том, как Сталин организовал массовые репрессии 1937–1938 годов
BW
oleganisimov
Олег Хлевнюк, ведущий научный сотрудник Международного центра истории и социологии Второй мировой войны и ее последствий, профессор Школы исторических наук НИУ ВШЭ.

Если представить данные о массовых арестах и расстрелах в сталинском СССР в виде графика, то получится кривая линия, которая в отдельные периоды образовывала высокую волну. Иначе говоря, если в целом государственный террор был огромным во все годы правления Сталина, то в отдельные периоды он был чрезвычайно огромным и чрезвычайно жестоким. К числу таких периодов относится «большой террор» 1937-1938 гг., печальный юбилей которого, 80 лет, пришелся на этот год.

Трудно представить себе нашего соотечественника, который бы не слышал чего-либо о 1937-м. Другое дело, что каждый вкладывает в это понятие собственное содержание. Многое зависит от политических пристрастий и уровня информированности. Долгое время по поводу «большого террора» 1937-1938 гг. спорили также историки. Однако теперь профессиональная историография достигла высокого уровня согласия, основанного на глубоком исследовании архивов.

Read more...Collapse )

О несовершеннолетних на митингах
BW
oleganisimov
Когда случился путч, мне было 17 лет, и я поехал на Исаакиевскую площадь тогда ещё Ленинграда на митинг против этого путча. Собчак там выступал, а Путин у него уже заместителем работал.

Теперь послушал защитников детей и понял: мне же только казалось, что я поехал в центр против возвращения затхлого совка.

На самом деле, мною цинично прикрывались и использовали в политической борьбе в корыстных целях. Отправили несовершеннолетнего дурачка под дубинки и пули. Видимо, как раз эти два пассажира так нехорошо поступили — Собчак и Путин. 

Советские плакаты с выставки в Амстердаме
BW
oleganisimov


Если будете до 1 мая в Амстердаме, загляните в музей Стеделейк, там идёт выставка советского агитационного искусства. Например, есть плакат «Выше знамя Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина» на мари-луговом языке, афиши довоенных фильмов, редкие плакаты и книги.

В Амстердаме также с 4 февраля по 17 сентября идёт выставка "Романовы и революция". Она проходит в Эрмитаже Амстердама. До неё я не дошёл.



А вот фото с первой выставки:

Read more...Collapse )

Воспоминания Михаила Смиртюкова, управделами Совмина СССР
BW
oleganisimov
Нашёл крайне интересный сборник интервью с управляющим делами Совета министров СССР Михаилом Смиртюковым (1909-2004), который проработал в Кремле 60 лет: с 1930 (!) по 1990 (!) годы.

Он знал всех руководителей СССР лично, кроме Ленина, включая всех генсеков и около 10 премьер-министров.

Журнал "Власть" в 2011 году, через 7 лет после смерти Михаила Смиртюкова, опубликовал длинные интервью, в которых он делится воспоминаниями.

Тем, кто интересуется историей, настоятельно рекомендую.

Государство — это он
История жизни Михаила Смиртюкова — человека, проработавшего 60 лет в Кремле, рассказанная им самим
Двадцать лет назад, в августе 1991 года, c ликвидацией ГКЧП, по сути, завершилась история СССР. Все, что происходило в следующие несколько месяцев, вплоть до спуска советского флага, было предопределено в августе. Когда демонтаж прежней системы власти шел полным ходом, стало доступно огромное количество дел в партийных архивах. Читая эти документы, я обратил внимание на частое упоминание одной фамилии — Смиртюков. Ему единственному, помимо членов Политбюро, направлялись самые секретные решения этого высшего руководящего органа страны. А секретарям и заведующим отделами ЦК КПСС предлагалось согласовывать с ним самые важные планы и постановления.
http://www.kommersant.ru/doc/1752433

"Я по молодости считал, что так оно и должно быть"
Михаил Сергеевич Смиртюков прожил 95 лет и всегда говорил, что крепким здоровьем обязан предкам и пристрастию к пешим прогулкам. О начале жизненного пути — от церковного служки и самогонщика до студента МГУ и сотрудника аппарата Совнаркома — он рассказывал обозревателю "Власти" Евгению Жирнову.
http://www.kommersant.ru/doc/1752476

"Ленин боролся с дефицитом времени изо всех сил"
На рубеже 1920-1930-х годов в Совнаркоме СССР царил своеобразный культ Ленина. Соратники Ильича, работавшие в правительстве, сохраняли заведенные при его первом главе порядки. О начале своей работы в Кремле и ленинском стиле работы государственного аппарата рассказал бывший управляющий делами Совмина СССР Михаил Смиртюков.
Михаил Сергеевич, вы получили назначение в аппарат Совнаркома СССР, когда советское правительство возглавлял Рыков?
http://www.kommersant.ru/doc/1752477

"Только мы знали численность армии"
Во время Великой Отечественной войны Михаил Смиртюков был помощником заместителя председателя Совнаркома СССР, члена Политбюро и Государственного комитета обороны Анастаса Микояна, отвечавшего за снабжение Красной армии.
http://www.kommersant.ru/doc/1752479

"Молотов всегда знал, что в любом деле есть граница, переходить которую нельзя даже ему"
В декабре 1930 года главой советского правительства назначили Вячеслава Молотова. Каким был на самом деле один из самых загадочных государственных деятелей советской эпохи? Бывший управляющий Совмина СССР Михаил Смиртюков, проработавший под началом Молотова двадцать лет, поделился своими воспоминаниями.
http://www.kommersant.ru/doc/1752478

"Встать к стене спиной, держать руки на виду!"
Иосиф Сталин возглавил советское правительство в 1941 году и не покидал этот пост до самой смерти. От каждого он требовал неукоснительного исполнения своих указаний, но именно из-за него бюджет страны принимался буквально в последнюю минуту. Об этом и многом другом рассказал Михаил Смиртюков, работавший в сталинскую эпоху заместителем заведующего секретариатом Совнаркома СССР.
http://www.kommersant.ru/doc/1752480

"После расстрела Берии Маленков все время улыбался"
После смерти Сталина главой советского правительства стал Георгий Маленков, проработавший на этом посту меньше двух лет. Почему выдающийся мастер аппаратных игр потерял должность, к которой стремился на протяжении всей своей политической карьеры? Об этом рассказал бывший управляющий делами Совета министров СССР Михаил Смиртюков.
http://www.kommersant.ru/doc/1752481

"Он мстил даже мертвым"
В 1958 году Никита Хрущев, забыв о принципе коллективности советского руководства, к посту первого секретаря ЦК КПСС добавил должность главы советского правительства. О нелегких годах работы с ним рассказал бывший управделами Совета министров СССР Михаил Смиртюков.
http://www.kommersant.ru/doc/1752483

"Булганин не смог больше переносить постоянных злобных выпадов Никиты"
Следующим главой советского правительства стал Николай Булганин. Что представлял собой человек, способный одновременно быть председателем правления Госбанка СССР и заместителем министра обороны? Почему он был главой советского правительства лишь около трех лет? На эти и другие вопросы ответил бывший управляющий делами Совета министров СССР Михаил Смиртюков.
http://www.kommersant.ru/doc/1752482

"Косыгина сломил не Брежнев, его сломила болезнь"
Алексей Косыгин руководил правительством СССР дольше всех советских премьеров — 16 лет. И все это время его ближайшим сотрудником оставался управляющий делами Совета министров СССР Михаил Смиртюков, который рассказал о самом неулыбчивом советском премьере.
http://www.kommersant.ru/doc/1752484

"Брежнев называл Тихонова "мой критик"
Николай Тихонов возглавлял правительство СССР при четырех генсеках — Брежневе, Андропове, Черненко и Горбачеве, но о нем в памяти большинства сограждан не осталось ни малейшего следа. О самом незаметном премьере рассказал бывший управляющий делами Совета министров СССР Михаил Смиртюков.
http://www.kommersant.ru/doc/1752485

"Слабее Рыжкова на моей памяти премьера не было"
Николая Рыжкова, пришедшего на смену Николаю Тихонову, современники запомнили как плачущего большевика. О том, как чувствительному премьеру удавалось руководить правительством, обозревателю "Власти" Евгению Жирнову рассказал бывший управляющий делами Совета министров СССР Михаил Смиртюков.
http://www.kommersant.ru/doc/1752486

Нояб­рь 1990 года
BW
oleganisimov


СССР. Ленинград. Нояб­рь 1990 года. Мне поч­ти 17 лет. 11 класс. В следующе­м году СССР распадётс­я, Ленинград переимен­уют в Санкт-Петербург­, а я состригу волосы, поступлю в фина­нсово-экономический и­нститут имени Вознесе­нского и начну слушать Леонарда Коэна.

Комментарии

Украинец дядя Игорь
BW
oleganisimov
 Дядя Игорь, младший брат папы, женился на украинке тёте Свете и всю жизнь прожил в Киеве.
Папа тёти Светы был очень известным врачом-гинекологом. Он оставил большую квартиру на Пушкинской улице рядом с Крещатиком в наследство её сестре, а тетя Света и дядя Игорь всю жизнь вертелись в маленькой комнатке с кухонькой. У них рос сын Сашка, мой двоюродный брат.
Подвижный и жизнерадостный дядя Игорь работал заместителем директора фабрики швейных машин. Он всегда мог достать машину или запчасти, то есть в советское время считался уважаемым и обеспеченным человеком.
Я приехал к нему в гости перед развалом СССР. Ни с того ни с сего дядя Игорь завёлся:
— Да пора Украине отделяться. Хватит вас, москалей, кормить!
— Стой-стой, дядя Игорь, а ты-то вообще, какое имеешь отношение к Украине? Спишь с украинкой — и что, тоже стал украинцем? — спросил я.
— Да если не мы… Да мы вас…
— Понятно всё с тобой.
В следующий раз я навестил дядю Игоря в середине 90-х годов через несколько лет после отсоединения Украины. Застал его за пришиванием подошвы одного ботинка к другому.
«Я, — грустно сказал он, — на свою пенсию могу купить три бутылки водки. Вот ремонтирую ботинки, чтобы немного подзаработать».
Достал он из холодильника картошку и капусту, выращенные тётей Светой на даче, чтобы меня угощать.
Ну, мы пошли на базар рядом с Крещатиком, я накупил мяса, сметаны, огурцов, лука… Когда вернулись, тётя Света сделала пельмени. Сели мы за стол, налили по рюмке, и тут дядя Игорь заплакал…
Никогда он не ожидал, что придётся жить в таком унижении.

Из книги Бориса Александрова, основателя компании «Ростагроэкспорт» (марки «Б.Ю. Александров», «Ростагроэкспорт», «Ностальгия», «Крепыш», «Вкусный день» и др.). http://kniga2016.ru/.


?

Log in

No account? Create an account